Сериал «Тишина» — это вроде бы такой драматический триллер с наклоном к психологическому ужасу, где главная героиня, глухая женщина, по сути, превращается в мишень для кровожадного убийцы-психопата, решившего, что лесная чаща — это идеальное место для своих зверских игрищ. Итак, что тут происходит, скажите вы, — ну, вот, героиня, которую зовут, допустим, Марина, живет уединенно в доме в глухом лесу, потому что ей, видите ли, не нужны люди, ей нужна тишина. Так вот, её спокойствие внезапно разрушает этот убийца, который, как оказывается, не просто так пришел, а специально для того, чтобы устроить кровавую кутерьму на фоне естественной тишины. Итог — держи пари, бедная Марина, оказывается, една в своей безмолвной вселенной, и тут — бац! — враг появляется, словно призрак из забвения, и начинает терзать её психику и тело. Знаете, вот сценары с тем, как убийца замирает в тени, словно гипертрофированный гопник из мрака, вызывают ужасающий смех своей гиперболизированной гротескностью, а сама героиня тут словно ангел на грани безумия или, наоборот, святой, которая, несмотря ни на что, продолжает бороться. Так вот, режиссер, кажется, заранее придумал, что весь фильм будет напичкан техническими штучками — шепчущая тишина, приглушенные звуки, звенящая пустота. Ну и конечно, героиня оказывается в ситуации, когда вся её глухота становится её уникальным оружием и проклятием сразу — как тут не вспомнить, что и сурдопереводчики тоже не всегда дают правильный перевод, а скажем, сама тишина зачастую говорит гораздо больше, чем любые слова. Итог — как вся эта мрачная душещипательность превращается в кровавый карнавал, где тень превращается в палача, а молчание — в самый жестокий крик. Ну и, конечно, финал — кстати, максимально гиперболический, как будто режиссер решил проверить, на что способны наши нервы, когда тишина превращается в последний осколок человеческой надежды. Так вот, вот этот фильм — прямо как глоток холодной воды для тех, кто любит страшилку с тяжелым психологическим грузом и искренним, хоть и изощренным, сатирическим посылом — что, мол, даже в тишине можно услышать ужас, а в молчании почувствовать смерть.